загрузка...

Поиск по сайту

История Приазовья

Статьи по истории

Эссе по истории

Антиквариат

Литература

Сообщения история

География

Доклады ОБЖ

Биология

Физика и астрономия

   Сказание об Иисусе Христе - эссе в стихах о детстве Иисуса.

Автор Светлана Павлюк по мотивам рассказов Сельмы Лагерлеф

    В   Н А  З  А  Р  Е  Т  Е

Долго ль, коротко бежало
Время жизни и считало:
Иисусу уже пять,
Только в игры и играть.

Как-то раз в один из дней
Солнце грело веселей
И сосед, простой гончар,
Иисусу глину дал.

Счастью не было предела,
Был гончар суров не в меру
И никто не мог совсем
Тронуть сердце, ну ничем!

Иисус и сам не знал,
Как случилось, что он дал
Вдруг огромный кусок вмиг,
Что от радости притих.

На приступочках Иуда
Восседал и было чудно,
Как спокоен он сейчас,
Не до драки в этот раз

С виду рыжий,  безобразный,
Задирался часто сразу
И посметь показаться гончару
И не думал, потому

Что ни раз он разбивал
Хрупкий глиняный товар.
Если б он и попросил,
Палкой бы гончар побил.

Просто Иисус решил
Поделиться вместе с ним.
Сев в кружок они лепили
Птички их обычны были.

Вместо ног – комочки глины,
Хвост короткий, крылья были
Небольшие, шейки нет,
Вот такой на вид портрет.

Но работа двух друзей
Отличалась тем, что в ней
У Иуды постоянно
Птички падали и явно

Не красивые как будто
И лепил он их так трудно.
Временами он украдкой
Наблюдал за ровной, гладкой

Как листы в лесу Фавора
Стайкой, словно для подбора,
Удивляясь, почему
Не удаётся так ему.

С каждой птичкой Иисус
Был счастливее, так пусть
Они будут  мне всегда
Мои лучшие друзья.

Мимо мальчиков пронёс
Воду рослый водонос
И под тяжестью мехов
До земли согнулся он.

И торговец на осле
Зелень вёз в большой арбе,
И увидев птичек с глины,
Задержались и спросили.

С радостью Иисус назвал
Имя каждой и сказал,
Что они умеют петь,
Знает каждой он секрет.

Прилетев из стран чужих,
С ним беседуют о них.
Интересно было так,
Что, забывши о делах

Водонос и торговец на осле
И не двигались вообще,
Долго слушая его
И поверив в это всё.

В путь, собравшись, наконец,
- И Иуда, молодец, -
Иисус вдруг им сказал, -
Столько птичек слепил сам.

Придержав осла на миг,
Зеленщик спросил: - У них
Видно тоже имя есть
И умеют они петь?

Но Иуда горделиво
Лепил птичек молчаливо
И торговец одну с них
Вдруг ногой отбросил вмиг.

И сердитый, как и раньше,
Путь продолжил снова дальше.
Незаметно прошёл день,
Со двора исчезла тень.

Солнце жгло лучами близко
Ворота  городские низко
С украшением орла,
Доски плотника, пила

И Марии покрывало
Стало всё багрово, ало.
Но прекрасней всех лучи
Были в лужицах, они

Так сияли, что Иисус
Руку окунул в них тут
И решился вдруг мгновенно
В Свет окрасить птичек смело.

Придававший цвет воде,
Улице, домам, стене
И всему, что окружало
И с любовью отражало.

Дав себя поймать, лучи
С радостью рукой вели
По комочкам глины быстро
Алмазной блёсткою лучистой.

Но от времени Иуда
Всё поглядывал: - О, чудо! –
Восхищённо вскрикнул он,
Луч, увидев, - Это сон?

Птиц раскрашивал Иисус
Светом солнечным из луж.
Руку, окунув  в неё,
Не поймал он ничего.

Не давался луч ему,
Ускользая на бегу.
Как Иуда ни старался,
Убегал луч, ни давался.

- Стой, Иуда, не спеши,
Я раскрашу, подожди. –
Вдруг сказал ему Иисус,
- Нет, - сказал Иуда, - пусть

Остаются так, как есть.
Встал, нахмурив лоб и месть,
Выплеснув на птичек вмиг,
Превратил вновь в глину их.

Уничтожив птиц своих,
Он на время вдруг затих,
Но, увидев, как ласкал,
Птиц своих Иисус, поднял

Снова ногу и тогда
Раздавил одну, когда
От неё осталась глина
Без узора, формы, сильно

Начал громко хохотать
И решил опять поднять
Свою ногу, чтоб разбить
И Иисусу досадить.

- Что ты делаешь, к чему
Ты ломаешь, не пойму?
Ведь они живые все,
Так красиво поют мне.

Но Иуда хохотал
И топтал опять, топтал.
Сил не хватит удержать,
Стал искать глазами мать.

Но пока она поможет,
Он успеет уничтожить
Его птичек дорогих,
Беззащитных и родных.

А они так и лежали,
Как спастись не понимали.
Хлопнул он в ладошки раз,
- Улетайте, ну, сейчас!

По команде птички дружно
Вмиг взлетели все послушно,
Как Иуда увидал,
Громким плачем зарыдал.

Как же так, что по приказу
Птички вдруг взлетели сразу,
А он их ломал, топтал,
Что живые и не знал.

Волосы все на себе
Рвал Иуда, как в беде.
По земле в пыли валялся,
Ножки целовал Иисусу, клялся.

Растоптать просил его,
Как он птичек ни за что,
Ибо он боготворил
Иисуса и любил.

Ненавидел в тот же час
И завидовал не раз.
За игрой ребят следила
Иисуса мать, Мария.

Быстро к детям подошла
С земли Иуду подняла,
На коленях приласкала
И тихонечко сказала:

- Бедный мальчик, ты не знаешь
На что поистине дерзаешь.
Никогда ни делай так,
Если ты себе не враг.

Нет несчастнее на свете
Человека на планете,
Кто сравниться бы дерзал
С,  Тем, кто Светом управлял

И комочек мёртвой глины
Оживил дыханьем силы.
Помни это, мой малыш,
И гордыню укротишь!

       В  Х Р А М Е               

Одна бедная семья,
Муж, жена и их дитя
Вошли в Храм Иерусалима,
Чтоб их сын увидел зримо

Чудеса, что пребывали
В древнем Храме, где стояли
Длинные ряды колонн,
Висел занавес и фон

Золотыми розами расшитый,
Алтари из золота отлиты
И большие медные врата,
Что всегда не без труда

Людей тридцать открывало,
Шум до дальнего квартала
Разносился, как всегда,
С высоты такой холма.

После улиц Назарета,
Храм казался чудом Света.
Лишь двенадцать малышу
Было только и ему

Роскошь Храма в данный час
Не привлекала даже глаз.
Сколько мать ни объясняла,
Ничего не занимало

Малыша, одно желанье
Повернуться и старанья
Ни к чему не приводили.
Удивительно, но были

Мать с отцом так веселы
Равнодушием, они
За спиной его кивали,
Лица их так и сияли.

- Очень долго ходим мы,
Отдохни немного ты, -
Малышу сказала мать,
У колонны сев, чтоб спать

Мог ребёнок и мгновенно
Задремал малыш и смело
Мужу женщина сказала:
- Только сердце моё знало,

Как боялась я всегда,
Когда он войдёт сюда.
Дом Господний увидав,
Пожелает быть лишь там.

Муж ответил, что он тоже
Беспокоился о том же.
При рождении ребёнка
Всё указывало только,

Что Владыкой суждено
Стать ему, но для чего
Царский сан ему, когда
Кругом заботы и беда.

Лучше было бы на свете
Плотником быть в Назарете.
Как пять лет ему минуло,
Чудеса, как ветер сдуло.

- Но на всё Господня воля, -
Отвечала жена, - доля,
Может не на сына  упадёт,
А другого изберёт.

- Что касается меня,
То вполне уверен я, -
Муж жене своей сказал, -
Лучше если б он не знал

О знаменьях, чудесах,
Удивительных  вещах,
В его детские года
И не вспомнил никогда.

- Ой, боюсь, муж, что случится,
То, чему дано свершиться.
- Нет опасности, поверь,
Радуйся, жена, теперь!

Сон прошёл у малыша,
- Ну, вставай, идти пора, -
Мать сказала, - мы должны
К шатру успеть до темноты.

Там в галерее, у стены,
Трубу заметили они,
Давно стоявшую  в пыли,
Что письмена едва видны.

Не издавался с неё звук
Тысячелетия, для рук
Так тяжела была она,
Что как реликвия была.

Увидев медную Трубу,
Малыш сказал, - Я не пойму,
Что здесь стоит?  - Труба,
Зовётся Голосом Властителя она.

Когда-то ею Моисей
Сзывал рассеянных детей.
И после этого никто
Не смог издать ни звука,  кто

Сумеет сделать это,
Он соберёт народы Света.
Мать думала, рассказывая так,
Что это сказка, так, пустяк.

Но, изумлённо у Трубы,
Малыш стоял и не хотел идти.
Они дошли до Главного двора,
Здесь в толщине Холма

Где Храм в величие стоял,
Расщелина была. Не пожелал
И царь её засыпать, Соломон
И даже мост не перекинул он.

А протянул клинок над ней,
Длиною в несколько локтей.
Века за веком проходили,
Но Двор почти не изменили

Клинок над кручей как всегда,
Висел, качаясь так,  когда
Шел поступью тяжелой кто-нибудь
Через широкий двор. Взглянуть

Ребёнок наконец решил,
А это что? – Малыш спросил -
  Клинок, проложенный царём
И Райским называется Мостом.

Кто здесь по лезвию пройдёт,
В Рай непременно попадёт
И поспешила снова дальше,
А он рассматривал дрожащий

Клинок и сожалел, что раньше
Не видел этого и дальше
Без остановки шли они,
Достигнув портика вдали,

С колоннами по пять в ряду
И только две в одном углу
Отдельно чёрные стояли,
На общем вместе пьедестале.

Друг к другу близко, что едва
Прошла б соломинка сюда.
А это что? – малыш спросил, -
Колонны, их с Халдеи привозил

Отец наш Авраам на Палестину,
Назвав Вратами Праведности, - сыну
Сказала мать, - меж ними тот пройдёт,
Кто праведно и без греха живёт.

Так широко раскрыл глаза малыш,
Смотря на них и вверх и вниз.
- Уж ли не хочешь попытаться ты,
Через Врата, мой сын, пройти?

Сказала мать и рассмеялась, -
Ведь это никому не удавалось.
Идём скорей, я слышу гул ворот,
Давно уж вышел весь народ.

Всю ночь он не сомкнул и глаз,
Всё, думая, как в Храм попасть.
Родители укладывали вещи,
Чтоб нагрузить верблюда, если

Он сбегает ещё разочек в Храм,
Посмотрит вновь на вещи сам
И никому об этом не сказав,
Что он задумал, побежал.

Достигнув портика, нашёл
Колонны он и сев на пол,
Так восхищённо стал смотреть,
Казалось, ничего чудесней нет!

- Какое счастье, - думал он, -
Пройти меж ними, словно сон,
Но были сжаты они так,
Что не пройти тут, ну, никак!

Так добрый час он просидел,
Казалось, миг лишь пролетел,
А портик весь наполнился людей,
Здесь заседал Совет судей.

И разбирались тяжбы, где одни
Желали бы вернуть долги,
Другие – жалуясь на то,
Что увели овец, поставив новое тавро.

А третьи – на соседей, что они
На поле камни передвинули межи.
В числе их был богатый человек,
Он обвинял вдову, беднее всех

И, по словам его она должна,
Немного серебра, но бедная вдова
Всё время плача говорила,
Что обвиняется несправедливо

И долг давно свой отдала,
И так бедна, что не смогла
Вторично долг бы заплатить
И если суд приговорит

К уплате долга, то она
Отдать в рабыни дочь должна.
- Решишься ты, - спросил судья, -
При всех дать клятву, что вдова

Не уплатила тебе долг? -
Богач ответил: - видит Бог!
Я так богат и утруждал бы я себя,
Когда  б на это не имел права?
,
Клянусь, что ни вернула долг она,
Как не пройти через Врата.
Судья, услышав клятву, приказал,
Чтоб дочь в рабыни богач взял.

Малыш подумал про себя:
Вот если бы пройти через Врата.
Богач неправду, видимо, сказал,
Как жаль мне женщину, - он встал

На пьедестал и заглянул в просвет,
Не думая, кто праведен, кто нет,
Лишь ради женщины пройти
Желал малыш, чтоб дочь спасти.

Плечо, просунувши чуть-чуть,
Как бы прокладывая путь.
Вмиг на Врата все посмотрели:
Колонны затрещали, загудели

И с грохотом, образовав проём,
Ребёнка тело проскользнуло в нём.
В толпе царило изумленье,
Минуту, как в оцепененье

Смотрели люди на ребёнка,
Что совершил вдруг чудо только.
Но первым тут опомнился судья
И приказал схватить лжеца,

Постановив за клевету в суде,
Имущество всё присудить вдове.
Покончив с делом, он спросил, -
А  где ребёнок, что здесь был?

Но как колонны сдвинулись опять,
Он вспомнил о родителях и ждать,
Чтоб не пришлось им, сквозь толпу
Прошёл он к Райскому Мосту.

И на краю ущелья сел, смотря
На лезвие, не замечая дня.
Как пробежать хотел он по клинку,
Не удавалось это никому!...

Автор эссе в стихах, сказания об Иисусе Христе Светлана Павлюк родилась в Мариуполе, здесь окончила школу. Несколько десятилетий поэтесса прожила в Ереване, в 1997 году "С Божьей помощью" вернулась в родной Мариуполь, где и создала эссе в стихах "Сказание о Христе" отдельной книгой.

Загрузка...